Автобиография

Официальная биография

Хулиганы в опорках

Родился я в Казахстане, станция Агадырь Жана-Аркинского района Карагандинской области. Детство мое было абсолютно таким же, как у всех послевоенных мальчишек. Насыщенное, активное. Учились, хулиганили, гоняли в футбол. Причем футбол был такой. Первые фабричные мячи появились у нас только в 56 58 годах. А до этого дети в чулок набивали тряпки, им и играли. Летом, когда заканчивался учебный год, мать забирала у нас обувь (в ней мы ходили исключительно в школу), и все лето мы гоняли босиком. Кожа на ногах постоянно лопалась и играть в футбол, да еще с неповоротливым и тяжелым чулком, было не очень удобно. Так я обмазывал ноги глиной и обматывал их какими нибудь тряпками. Получался такой полугипсовый кроссовок. А вообще я очень любил спорт и рано стал им заниматься. Спасибо старшему брату. Он увлекался боксом, тренером работал, и меня втянул. И спорт мне очень помог во всех отношениях.

Рядом со станцией Агадырь были сопки. До сих пор закрываю глаза и вижу их, как вчера. Несколько невысоких сопок, самая большая из которых называлась почему то Ё-Моё. Зимой мы ходили кататься с неё на лыжах. На этой горе, особенно в субботний-воскресный день, собирался весь посёлок.

Нормальных лыж, как и нормального мяча, тогда тоже почти не было. Мы их делали сами. Искали какие нибудь доски, строгали, кипятили воду и погружали туда концы, чтобы они как следует отпарились. Затем эти отпаренные края загибали, и получались вполне сносные лыжи. На них мы и катались с Ё-Моё.

Прочесть полностью

Детство закончилось…

Детство мое закончилось в один день. Как только я стал работать в геологоразведке. Там ответственность была самой высокой степени. Ежедневно ты проходишь маршрут, а это от девяти до восемнадцати километров по сорокаградусной жаре. И каких только тварей нет по степи: и змеи, и фаланги, и прочее. Оптимизм и твердая вера, что все трудности нам по плечу, были у юных геодезистов основными принципам.

Сложный и трудный был период моего взросления. Зато вот вам четкая грань, переход от детства к нельзя сказать взрослости, скорее, к юности. Взрослеешь, когда начинаешь понимать свою меру ответственности. Ведь те замеры, что мы делали, будучи в геологоразведке, должны точно соответствовать техзаданию: если контрольные результаты не будут стыковаться с твоими данными, то тебя оставят без зарплаты.

Вышел на вокзале… и присох к этому городу. Уже навсегда.

У меня было два старших брата и две старших сестры. Один за другим они покидали родные места. Старший брат закончил ачинскую «лётку» и служил в Чебеньках, следующий брат, как это было принято в те годы, отправился за старшим и стал учиться в Оренбургском медицинском институте.

Старшие сестры уехали в Караганду, где одна вышла замуж, а вторая поступила в швейное училище. Мне тоже пришлось перевестись на вечернее отделение и начать работать, чтобы помочь отцу, который один содержал всех нас.

И кто знает, как могла бы сложиться моя судьба, если бы не произошедшее со мною несчастье. Я продолжал заниматься боксом. В те времена у боксеров были такие здоровые перчатки, а тут наш тренер привез с римской Олимпиады, где он стал призером, заграничное чудо: маленькие, аккуратные, красивые, цветные перчаточки. И вот мы с товарищем их нацепили и стали баловаться.

Тренер нам раз замечание сделал, другой, потом не выдержал и запустил в нас тяжелой боксерской лапой. Расстояние было небольшое, метра четыре, и вот ребром этой лапы он попал мне прямо в солнечное сплетение. Я тут же отключился, и эта лапа аукалась мне потом еще долго: как выяснилось, у меня в результате злополучного броска была повреждена слизистая оболочка желудка. Я долго лежал в больнице, а потом доктор порекомендовал родителям отправить меня в Боржоми.

Я поехал в Боржоми, прошел там курс лечения, и собрался домой. Обратный путь лежал через Оренбург. Я вышел на вокзале... и присох к этому городу. Уже навсегда.

Прочесть полностью

Морская хитрость

В оренбургский военкомат спустили квоту на поступление в военный институт иностранных языков. А у меня в то время была такая мечта — любой ценой попасть в разведчики! Тогда о космосе и космонав¬тах еще не говорили, зато попасть в летчики или чекисты стремились все советские мальчишки. И я решил посту¬пить в этот институт. Отбор туда шел предельно жесткий, но это мало кого пугало.

Помню, на два места было сорок человек. Солидный конкурс! Шансов у меня очень немного. И вдруг — раз! — я прохожу собеседование, и меня отправляют в институт для сдачи экзаменов. Туда же, в институт, пришла и весточка из родного дома. Прооперировали моего отца: врачи заключили, что у него рак. Отец ушел на инвалидность, все дети из дома разъехались, и помочь ему могла только матушка. Любовь к отцу пересилила во мне все остальное, и я поехал назад в Казахстан.

Билет, который я купил по институтскому литеру, оказался в купейный вагон. В нем ехали домой демобилизованные из Германии офицеры. Я попал в купе к морякам. Пока ехали, познакомились, разговорились. Они все интересовались: «Кто ты? Откуда ты? Что дальше будешь делать?».

А я уже призывник по возрасту, говорю, что съезжу вот в Казахстан к родителям, перезимую — и в армию! Приехали мы в Оренбург. Моряки говорят мне: «Проводи нас до военкомата!». Сели мы в троллейбус и вместе доехали до городского комиссариата на Выставочной (ныне — ул. Маршала Жукова). Моряки не отстают, говорят: «Заведи нас внутрь!». Ну, а мне все равно нужно было от¬читаться по институту, так что зашли мы в здание все вместе. Это я сейчас то понимаю, что все было сделано специально, а тогда что ж... Простая душа, короче. Морячки с военкомом быстро договорились, и он поставил меня перед фактом: «Пойдешь служить на флот!».

Прочесть полностью

Сумасшедший танец

Прошел месяц после увольнения с Флота. Я хожу в морской форме: гражданскую одежду купить не на что. Спасибо родителям, прислали мне костюм. Красивый, голубого цвета, из синтетики. Не мялся абсолютно. Ты в нем хоть в канализацию залезь, а ему хоть бы хны! И вот надел я этот костюм и пошел выпендриваться в пединститут.

В те времена моя девушка пела там в художественной самодеятельности. У нее прекрасный голос, и даже сейчас я люблю слушать, как она поет. А тогда зашел я в актовый зал, а она поет со сцены: «Кружатся веселые снежинки». Я залюбовался ею и влюбился по уши.

Концерт кончился. Стали танцы крутить. Мы с ней танцуем, а она говорит: «Какой красивый у тебя костюм. Родители прислали?». Я замер, как вкопанный. Думаю: «Боже мой! Мы с ней знакомы то всего там пару недель. А она уже все про меня знает! С ума сойти!». Ну и сошел. От неё.

Прочесть полностью

Работаю на машзаводе

Какое то время после свадьбы мы с супругой жили на квартире у тети Поли. Я уже учился в Оренбургском филиале Куйбышевского политеха (нынешний ОГУ) и работал на машзаводе. На работе я быстро освоил редкую по тем временам вакуумную технику, и мне дали комнату в общежитии на Одесской. Туда мы с радостью перебрались.

Вакуум и гелий для космических технологий был очень важной составляющей. Моим учителем и напарником по этой технике был цыган. Это, конечно, взламывало все шаблоны. Цыган. Работает. На производстве. Да еще и превосходный спец по электронике! Уверен, что в России мало кто мог бы похвалиться чем то подобным.

Первый кочегар города

С 1969 года у меня началась другая жизнь. О газе я знал в те времена только то, что он пахнет тухлыми яйцами. Поэтому газифицироваться в первую очередь мне пришлось самому. Я начал работать мастером, потом старшим мастером КИПиА , далее — начальником газовой службы: в моем ведении была газовая и электронная аппаратура во всех модернизируемых котельных города. На этом месте я проработал до 1972 года. Работал, наверное, с хорошей отдачей: минуя ступень «главного инженера», был назначен директором предприятия объединенных котельных и тепловых сетей. В это время началась массовая газификация городских угольных котельных, и я с головой ушел в эту работу. Переход с угля на газ давался нелегко — ни дня, ни ночи не было спокойных. Помню, первую котельную 6-го квартала Восточного мы запускали в конце октября. Уже снег на улицах лежал по щиколотку, а тут целый микро¬район пятиэтажек стоит без тепла. Жители во дворах пилили деревья, ломали заборы и жгли костры, грелись. Когда зажгли первую горелку, и все увидели газовый огонек, я испытал такое праздничное чувство, что никакой Новый год и рядом не стоял.

Какие могут быть вопросы?!

Перед сессией горсовета в зале заседания всегда собиралась парт¬группа. Первый секретарь горкома партии, депутаты — коммунисты: на этих заседаниях обсуждалась повестка сессии горсовета. И среди прочих значились два организационных вопроса. Без разъяснений. Два вопроса, и всё!

Дошли до них. Зал сразу затих, потому что все знали: раз вопрос организационный, значит, кого то сей¬час будут либо снимать, либо продвигать. Слово взял Чекасин: «В связи с тем, что нынешний председатель горисполкома Дмитрий Архипович Тараков уходит руководить машзаводом, на его место предлагается кандидатура Юрия Дмитриевича Гаранькина. Вопросы?». Из зала кричат: «Да какие могут быть вопросы! Гаранькина знаем, кандидатуру поддерживаем!». Проголосовали единогласно.

Перешли ко второму вопросу. «Поскольку ме¬сто первого зама предгорисполкома освобождается, есть предложение назначить на эту должность Юрия Николаевича Мищерякова!» — Чекасин обвел глазами зал, погрузившийся в гробовое молчание. Было понятно, что для всех собравшихся моя кандидатура явилась полной неожиданностью. Несколько минут дли¬лось оцепенение. Наконец встал Бараш, тогдашний директор «Оренбургобувьшвейбыта» на улице Восточной и стал перечислять все мои заслуги, от газификации до строительства собственной базы. Видимо, это возымело воздействие на собравшихся: не успел Бараш закончить свою речь, как зал взорвался: «Нет вопросов!», «Мы Юрия Николаевича знаем!», «Давайте голосовать!» Проголосовали единогласно. Точно так же, без сучка и задоринки, прошли оба организационных вопроса и на городской сессии.

Вот так я переселился в кресло перво¬го заместителя председателя горисполкома.

Прочесть полностью

Фонтан «Нина»

Однажды вечером я увидел по телевизору поразившую меня картинку. В Киеве возле какой то гостиницы прямо из реки бил фонтан. Я тут же представил себе Урал с фонтанами и загорелся этой идеей. Мне виделись двадцатиметровые струи воды, вырывающиеся из реки, причем их 15 — 16 в ряд.

Фонтаны я назвал Ниной, в честь супруги. И работали они долго, вплоть до моего отъезда в академию. Из-за большого потребления электричества мы запускали их по графику в выходные. Ближние к пешеходному мосту фонтаны обдавали брызгами бегающих мальчишек, чем доставляли им море радости. Ну а взрослые оренбуржцы радовались виду гигантских струй: это было, действительно, потрясающее зрелище.

Вертолёт над улицей Орской

В каждом крупном городе СССР должен был гореть Вечный огонь. Один. Оренбург в этом плане — уникальное место. У нас два Вечных огня. Первый зажегся на проспекте Победы в 1967 году, второй — в 1973 в саду имени Фрунзе. Почему так? Потому что руководство области посчитало проспект Победы слишком узким для прохождения по нему Парадов Победы и вопреки установке ЦК КПСС вознамерилось создать альтернативное, большее по площади пространство.

Но тут воспротивились уже ветераны: им очень не нравилось, что их праздник сдвинули чуть ли не на задворки города, и, начиная с 1982 года, мы в горисполкоме стали очень серьезно думать над реконструкцией мемориала по проспекту Победы, а через два года, накануне 40-летия Победы, начали воплощать эти идеи в жизнь.

На строительстве мемориала по проспекту Победы было задействовано очень много организаций. Работы шли, не прекращаясь, в течение длительного времени: все понимали, что к юбилею нужно успеть, во что бы то ни стало.

По ходу реконструкции дело дошло до возведения стелы. На ее верхушке по проекту должно было расположиться огромное кольцо с высеченными барельефами: каской и автоматом.

Габариты получившегося кольца оказались такими, что никаких вариантов транспортировки его к памятнику мы не нашли. Выход мне вновь подсказал телевизор. Я увидел, как в Тюмени огромные высоковольтные опоры нефтяники носят к месту установки вертолетами.

К мемориалу летчики летели над Уралом, а затем над улицей Орской. Туда мы стянули огромное количество милиции и ГАИ, которые запрещали не только проезд, но даже пешеходов не пускали к улице ближе определенного расстояния. Кольцо благополучно пронесли и над Уралом, и над проезжей частью и положили на землю, а его установку при помощи мощных японских кранов осуществляли уже силами «Нефтехиммонтажа».

Прочесть полностью

Памятник Юрию Гагарину

Мемориальный раж в городе на этом не кончился. В тот же год было принято решение воздвигнуть в Оренбурге памятник Юрию Гагарину. Близилось двадцатипятилетие первого полета человека в космос, поэтому идея монумента нашла горячую поддержку во всех партийно-советских инстанциях.

Там, где сегодня горожане привыкли видеть памятник Гагарину, в те времена были заросли дикого карагача. Мы какое то время даже искали под монумент другие площадки в Оренбурге, но ничего лучше в итоге так и не нашли. Я возглавил штаб этой стройки, и работа закипела.

Мы вырубили весь карагач и приступили к укладке тротуарной плитки.

Кстати, уже перед окончательной установкой памятника я увидел в Белоруссии технологию изготовления цветного асфальта. Новшество мне до того понравилось, что я тут же решил применить его на нашей стройке. И вот наряду с плиткой мы частично уложили асфальт зеленого и красного цвета. Помню, многие потом царапали полотно, считая, что оно просто покрашено. Долго этот асфальт не продержался, технология была еще не отработана, но год с лишним он удивлял и радовал горожан своим необычным видом.

Прочесть полностью

Всё остаётся людям

Когда я в 2000-м заступил на пост главы города Оренбурга, то, оглядевшись, воскликнул: «Господи! Куда я попал!» Проблем было море. Я не помню ни одной отрасли, где как то хоть более-менее благополучно складывалась бы ситуация. Ясно, что само время было нелегким. В стране — революция, для отвода глаз названная «перестройкой», тотальная неразбериха и мутная вода.

Вызов был серьезным. Но и я не мальчик: все же 12 лет отработал в качестве первого заместителя председателя горисполкома и как раз курировал все городское хозяйство. Тот прежний опыт мне здорово помог: город не был для меня закрытой книгой.

Мне очень сильно советовали начать с социальной сферы: со школ, больниц, коммуникаций. Безусловно, это важно и нужно. Но я принял непростое и парадоксальное по тем временам решение — в первую очередь привести в порядок внешний вид города. Ведь впечатление о городе складывается не от того, по какой программе в школе преподают уроки, а от его облика.

Спасаться мы начали с лифтов. Я поставил задачу за¬пустить их в круглосуточном режиме. Пригласил специалистов. Они нарисовали мне такую заупокойную картинку, что впору самому на кладбище отправляться! Представьте, миллионы рублей и год времени потребовали от меня оренбургские лифтеры. Я посидел-посидел, голову почесал-почесал, а потом сказал: «Никаких денег вы от меня не получите, а сроку вам — шесть месяцев». При этом взял этот вопрос на такой контроль, что лифты заработали круглосуточно уже через три месяца.

Самым страшным вопросом был вопрос с водой. «АльфаЭко», система «Росводоканала согласились на наши условия аренды.

По существу, это было первое концессионное соглашение, пусть и негласное. Мы его подписали и... Через год я забыл о проблемах с водой в городе.

Далее — мусор. Нигде в Европе тогда уже не было поведерной системы сбора отходов. Ведь как мы жили до этого? Хозяйка не успела прийти с работы к мусорной машине. Что ей делать? Не в квартире же ей свалку обустраивать! Вот и тащили свои ведра в лесополосу или даже за угол дома. А собак у нас тогда было пример¬но столько же, сколько и населения, поэтому было, кому растаскивать.

Я стал думать над контейнерами. Первые сто контейнеров были сделаны в конце 2002 года. Я с такой радостью поздравляю горожан по телевидению с Новым годом, мол, вот мы первые сто контейнеров сделали. А через два года их стало уже 3600.

Реализовали мы в городе и программы «Дворы», «Цветы», «Балконы». Из социальных — «Город — малышам», «Школьные стадионы», «Школьное питание» и многое другое.

Фото в блоке - Артемия Кошелева

Прочесть полностью

Всё приходит со временем

Двадцать семь лет я верой и правдой служил родному городу и оренбуржцам. Это было интересное, но очень сложное время. В 2015 году я свои полномочия сдал. Во время последнего разговора со своим преемником попросил его об одном: «Не опускайте ту планку развития, на которой сейчас нахо¬дится Оренбург!»

А через полгода после ухода с поста мэра мне стали по¬ступать предложения от различных партий и руковод телей выдвинуть свою кандидатуру на выборах в депу¬таты Госдумы.

Благодаря поддержке жителей области, я стал депутатом Государственной Думы Федерального Собрания седьмого созыва.

Фото Виталия Койраха

Прочесть полностью